Теперь о колючих грушах, которые помогли изгонять сагуаро из его владений. Ростом колючие груши метр-полтора. Ветви в виде зеленых лепешек, толстых и крепких.
На них желтые шипы. Плодов много. Плоды тоже с шипами. Без шипов редко. Разве что «индейская фига», которая дает вкусные фиолетовые плоды.
Л. Бербанк в свое время попытался вывести опунции без шипов, чтобы скот можно было кормить. Скотина кормится, конечно, и так, но приходит с пастбища, все губы изранены.
Шестнадцать лет трудился Бербанк. Цели своей достиг. Однако в дело эти сорта продвинуть так и не удалось. Между тем опунции победно шествуют по земному шару, завоевывая все новые площади. Особенно быстро расселились по Австралии.
Начало этому положил А. Филлип, один из австралийских губернаторов. Он завез из Бразилии опунцию, чтобы разводить на ней кошениль – эта тля давала красную краску. Ею красили солдатские штаны. Потом несколько опунций завезли садоводы из Аргентины. Опунции ускользнули с плантаций и расселились по фермерским землям. В 1920 году они контролировали уже 60 миллионов акров, образуя непроходимые барьеры в 1,5 метра высотой.
Встревоженное правительство создало совет по делам опунций, которому дали предписание пресечь дальнейшее продвижение кактусов. Перепробовали разное: химию, огонь, плуги, бороны. Бесполезно. Тогда завезли из Нового Света 150 видов листогрызущих насекомых. 149 из них нашли более вкусной пищей фермерские овощи.
И лишь мотылек кактобластус из Аргентины оправдал ожидания. Гусеницы его вскоре очистили большую часть фермерских полей. Не тронули только опунции губернатора Филлипа. Они были завезены не из Аргентины, а из Бразилии, и аргентинский мотылек к ним не был приспособлен.
Перед второй мировой войной опунции начали разрастаться на фермерских полях в Техасе. На этот раз виновником была неколючая груша – опунция крупнокорневая. Она стелется по лугам, подобно «гусеничному дьяволу», лишь немного приподнимаясь над почвой. Семена прорастают трудно.
Всходы развиваются медленно. Боятся конкуренции луговых трав и еще больше пасущегося скота. И все же на лугах кактус разрастался быстро и неудержимо. Фермеры немедленно создали боевую группу, чтобы изучить образ жизни неколючей груши. В первую очередь группа взялась за семена. Кто и как их разносит?
Вспомнили про индейцев. Те, питаясь плодами опунции, больше всего боялись, чтобы семена не попали на огороды. Поэтому удобрение из своих туалетов на огороды не вывозили. Осторожность была не лишней.
Фермеры, правда, плоды опунций не ели. Но у них были кролики. Те плоды обожали. Пришлось фермерам заняться не очень приятным делом.
Собирали кроличий помет, разминали в руках и тщательно промывали вонючие круглые катышки. Считали семена. В катышках нашли массу хорошо разжеванных семян, а между ними и несколько целых.
Эти семена всходили гораздо лучше, чем обычные, взятые из плодов. Кролики начинали питаться опунциями в августе. И ели до самых морозов, до ноября.
А поскольку семена опунций в помете находили круглый год, догадались, что кролики подбирают опавшие плоды, и посев кактусов продолжают и зимой. И хотя кролики были, конечно, не единственными сеятелями, с ними начали борьбу.
Оставалось решить вторую часть задачи. Почему опунции так хорошо укрепляются на пастбищах, если всходы их чувствительны ко всяким невзгодам и медленно растут? Выяснили, что перед войной четыре года длилась сильная засуха. Она задержала рост трав. Трав выросло меньше.
Скота паслось тоже меньше. Опунции, отлично приспособленные к засухе, росли не хуже, чем раньше. Выстояли и победили. На каждом гектаре насчитывалось теперь по 300— 400 кустов. Много это или мало? Сравните: в обычном лесу полторы-две сотни деревьев.
Кто-то завез опунции и на Мадагаскар. Они расселились по полям. И там их начали искоренять. Но некоторые мадагаскарцы уже задумались: стоит ли? Ведь опунции – это корм. И неплохой. И никакой заботы не требуют. Эти растения точно созданы для нашей эпохи, когда все больше накапливается в мире бэдлендов – всевозможных пустошей, смытых и разрушенных почв.
На таких землях у опунции нет конкурентов. Ведь и в природе они растут там, где меньше конкуренция. Спасаясь от конкуренции, опунции нашли убежище не только в пустыне, но и на берегах океана. Наше представление о кактусах как о детях сухих, выжженных солнцем равнин не совсем точно.
Опунции столь же хорошо уживаются в мангровых зарослях так близко к воде, что дважды в день волны прилива перекатываются через них. Несмотря на водные процедуры, цветут, как обычно, и дают плоды. И облик их не меняется. Только в самой гуще мангровых зарослей они становятся менее толстыми и более долговязыми. Опунции идут дальше других кактусов и на север, добираясь до самой Канады.